Об уголовном судопроизводстве замолвите слово…

На состоявшемся в Самаре Всероссийском уголовно-правовом форуме обсудили актуальные проблемы правоприменения и определили общие подходы к их решению

Мероприятие, проведенное по инициативе Дмитрия Тараборина,  Виолетты Волковой, Вячеслава Василевского, Мурата Карабашева, при поддержке Федеральной палаты адвокатов РФ и Палаты адвокатов Самарской области, собрало на одной дискуссионной площадке свыше 100 человек, представителей депутатского и судейского корпусов, экспертного и журналистского сообществ, адвокатской корпорации и студенчества.

Участники, объединенные общим желанием усовершенствовать правоприменительную практику, поделились своими взглядами на реалии российской уголовно-правовой системы, нашли точки соприкосновения и выработали эффективные механизмы взаимодействия.

Законотворчество

Открывая первую панельную дискуссию, ее модераторы: Дмитрий Тараборин, советник ФПА РФ, вице-президент ПАСО, и Евгений Рубинштейн, к.ю.н., адвокат, советник ФПА РФ, – выразили намерение адвокатов напрямую общаться с представителями законодательной власти, с тем чтобы адвокатская корпорация могла максимально эффективно реализовать свой серьезный интеллектуальный потенциал в области законодательной инициативы.

В дискуссии приняла участие Сардана Авксентьева, депутат Государственной Думы, заместитель руководителя фракции «Новые люди»(эта фракция впервые в России предложила законопроект о воспрепятствовании законной адвокатской деятельности – прим.авт.). Она продемонстрировала  готовность к прямому открытому общению с экспертным сообществом:

- Депутаты и сенаторы, пожалуй, наиболее доступны среди субъектов законодательной инициативы. В этом статусе я приехала в Самару.
Абсолютно согласна с тем, что нам с вами надо выстраивать диалог. Практики, которые ежедневно в своей работе изучают и применяют действующее законодательство, способны разглядеть неочевидные для всех остальных законодательные пробелы, коллизии и противоречия, коих множество, и способны в силу образования, квалификации, профессиональной подготовки подойти к этому рассмотрению системно. Если хотим что-то менять, мы должны это обсуждать.

Среди тревожащих адвокатуру тенденций правоприменения, обусловленных «огрехами» действующего законодательства, коллеги назвали заметное снижение роли процессуальной формы,

«В работе по уголовным делам всё чаще встречается ситуация, когда норма процессуального закона, предусматривающая совершение должностного действия или необходимость принятия определенного процессуального решения в случае нарушения не считается нарушением, влекущим правовые последствия. Например, непредоставление возможности обвиняемому дать показания после предъявления обвинения уже не является безусловным существенным основанием для отмены приговора»

утерю баланса издержек и противовесов в уголовном судопроизводстве,

«Прокурорский надзор утратил свою силу, а судебный контроль, призванный встать на защиту человека, не работает так, как предусмотрел законодатель. В результате мы фактически лишены возможности спорить с обвинением на стадии предварительного расследования.
Статья 124 предусматривает возможность обжалования процессуальных решений в ведомственном порядке. Однако это абсолютно бессмысленно, поскольку любое обвинение сейчас согласуется с руководителем следственного органа. Есть возможность прокурорского обжалования, но прокуратура не может отменить постановление о привлечении в качестве обвиняемого. И в рамках судебного контроля это тоже невозможно»

снижение стандартов уголовного судопроизводства, неработающие уголовно-процессуальные нормы, связанные с толкованием понятия «предпринимательская деятельность»,

«Под предпринимательской деятельностью понимаются только законные, по мнению обвинения, действия участников гражданского оборота»

устаревшие законодательные нормы, устанавливающие размер хищения и квалификацию преступления как неквалифицированное мошенничество,

«Особо крупным размером, как и 20 лет назад по-прежнему считается 1 млн. рублей, что абсолютно не учитывает инфляцию»

отношение судов к вопросу избрания меры пресечения,

«Позиция Верховного суда отражена в п. 6 Постановления Пленума Верховного суда РФ №41 от 19 декабря 2013 года: при избрании меры пресечения суд должен учитывать поведение обвиняемого после совершения преступления и признание им вины. Это в открытую используется оппонентами для оказания давления с целью получения показаний (признательных самого подозреваемого либо показаний иных лиц)»

ситуация с судебными экспертизами: чрезмерная роль в процессе, ведомственное подчинение экспертов, продолжительные сроки проведения судебно-медицинских экспертиз, возможность проведения экспертиз на предмет достоверности показаний,

«Если сейчас показания оцениваются из сопоставления с иными доказательствами, то с принятием новой нормы суд сведется к проверке допустимости протокола допроса и заключения эксперта»

отсутствие механизмов компенсации лицам, подлежащим реабилитации, и механизмов привлечения виновных к ответственности,

«Как реабилитированным компенсируется потраченное на следственные действия время? Сколько «стоит» 1 день в СИЗО, на домашнем аресте? Как определяются суммы морального вреда? Почему допустившие ошибки органы следствия и надзора не несут за это ответственности?»

отсутствующие механизмы взыскания ущерба с лиц, подпадающих под действие статьи 78.1 УК РФ, что ведет к нарушению прав потерпевших в случае смерти виновного, проблемы признания доказательств недопустимыми и др.

Своими наблюдениями поделилась Сардана Авксентьева:

- Я обращаю внимание на очевидно обвинительный уклон при рассмотрении дел. По статистике мы вроде бы в общеевропейской тенденции - менее 1% оправдательных приговоров, но половина из них слетает на этапе обжалования. Для сравнения: в Германии 40% уголовных дел прекращаются до поступления в суд, то есть предварительное следствие имеет другое качество. Многие адвокаты и правоведы сходятся в том, что у нас уголовно-процессуальное законодательство в имеющемся текстовом варианте достаточно либерально. Но когда начинается правоприменение…

Говоря о доказывании в уголовном процессе, отмечу повышенную юридическую силу показаний правоохранительных органов, а также тот факт, что экспертиза ведомственных экспертных организаций влияет на степень объективности.

Обозначая существующие несовершенства в уголовном судопроизводстве, участники форума предлагали пути решения проблем. Например, все поддержали идею создания единого независимого федерального экспертного центра (как вариант, на базе Минюста РФ).

Сардана Авксентьева в буквальном смысле взяла на карандаш все озвученные адвокатами вопросы и предложения, разъяснила, как адвокатам наладить более эффективное взаимодействие с представителями законодательной власти.

По словам Евгения Рубинштейна, ситуация в плане выстраивания конструктивного диалога с властью постепенно меняется в лучшую сторону: «Постановления Пленумов Верховного суда направляются в ФПА, эксперты дают свои предложения, участвуют в заседаниях. Наши предложения учитываются – это факт. Конституционный суд часто присылает в ФПА просьбы дать заключение по тому или иному вопросу». Законодатели считаются с мнением адвокатского сообщества, что не может не радовать.

Суду вопросы НЕ задавать!

Во время второй панельной дискуссии на тему «Нарушение права на защиту в судебном разбирательстве», вызвавшей неподдельный интерес зала, адвокаты получили уникальную возможность задать вопросы судье в почетной отставке, старшему преподавателю кафедры уголовно-процессуального права Северо-Западного филиала Российского государственного университета правосудия, Евгении Зейдлиц, имеющей опыт работы в суде с участием присяжных заседателей, более 30 лет занимающейся этим институтом.

Евгения Георгиевна не только рассказала адвокатам, на что обращает внимание председательствующий при рассмотрении уголовного дела  с участием присяжных и чем должны руководствоваться присяжные заседатели при обсуждении и вынесении вердикта; не только предостерегла адвокатов от различных ошибок, допускаемых при работе в рассмотрении уголовных дел с участием присяжных; но и вдохновила участников форума своей горячей верой в суд с участием присяжных заседателей, право на который, как обвиняемого, так и граждан  гарантирован Конституцией Российской Федерации.

Разделяя оптимизм Е.Г. Зейдлиц о том, что суду присяжных быть (мое - не исчезнуть), модератор дискуссии Андрей Карномазов, к.ю.н., доцент, адвокат ПАСО, управляющий партнёр Адвокатского бюро «Правый Берег», не мог не озвучить отмеченные им сложности.

- В суде присяжных можно получить как глубокое удовлетворение от подлинной состязательности, так и глубокое разочарование, когда сталкиваешься с манипулированием. В личной практике я наблюдал  следующие случаи, определяемые мною как манипуляции: оправдательный вердикт выносится, но не оглашается (коллегия отправляется под любым предлогом на перерыв, затем  является в неполном составе и распускается); надуманные отводы присяжных, в том числе из-за того, что их задерживают сотрудники ГИБДД и увозят на предмет освидетельствования; среди присяжных обнаруживались лица не из числа кандидатов (то есть существует серая зона формирования присяжных). На мой взгляд, верным признаком готовящейся манипуляции является (ближе к прениям и после прений) затягивание процесса, когда по надуманным основаниям судебное заседание откладывается.

Тем ценнее были полученные участниками дискуссии комментарии и рекомендации судьи.

• Помните, что любые нарушения влекут отмену приговора, в основу которого положен вердикт присяжных. Поэтому зачастую после оправдательного вердикта встречается обвинительный в связи с нарушением правил поведения в судебных заседаниях. Эти правила и процедуру суда присяжных необходимо предварительно изучить.
• Обращайте внимание на формирование коллегии заседателей, т.к. за незаконным составом коллегии следует отмена приговора. Коллегия избирается методом случайной выборки из предварительных списков. А каким образом эти предварительные списки появляются? Можно просить предоставить сведения о формировании, хотя порядок не прописан ни в законе, ни в инструкции. Здесь возникает много вопросов: и что считается участием (ситуация, когда присяжный участвовал в разбирательстве дела до удаления коллегии присяжных в совещательную комнату, но выбыл из коллегии и не участвовал в вынесении вердикта), и как определяются сроки этого участия (календарным годом либо по аналогии по правилам статьи 128 УПУ РФ), и т.д. В любом случае при формировании коллегии присяжных заседателей следует руководствоваться ст. 119 Конституции РФ, Законом о статусе судей, положениями Федерального Закона о присяжных заседателях.
• Недопустимо пререкаться с председательствующим. Можно лишь в отсутствие коллегии присяжных заседателей заявить свои возражения против его действий.
• Присяжные наблюдают за сторонами на протяжении всего процесса, в том числе смотрят и на внешний образ, имеется в виду форма одежды, требуемая при посещении судебного заседания.
• Суд присяжных – это судьи факта. Значение имеет установление фактических обстоятельств дела, куда входит и побудительная сила совершения преступления, мотив преступления. Задавая вопросы допрашиваемым лицам необходимо формулировать так, чтобы они касались фактов, а не процедуры. Последние снимаются председательствующим, а большое число снятых вопросов воздействует на присяжных не в пользу защиты.
• В суде с участием присяжных заседателей состязательность начинается с самого начала судебного следствия, то есть со вступительных заявлений сторон. Поэтому надо сразу определить предмет доказывания (что будете доказывать присяжным) и пределов доказывания. Всеми своими высказываниями стараться помочь присяжным ответить на 3 основных, стоящих перед ними вопроса. Возможна такая позиция адвоката: преступление было, но совершено не его подзащитным. Заявление адвоката «Свою позицию скажет мой подзащитный» расценивается как нарушение процедуры.
• На протяжении всего судебного разбирательства надо подтверждать позицию, которую вы определили во вступительном заявлении. Не стараться обвинить оппонентов, а выразить позицию защиты максимально четко, просто и понятно для всех.
• Смысл 51-й статьи Конституции РФ заключается в том, чтобы не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, а не в том, чтобы молчать. Чтобы у председательствующего и присяжных не закрались никакие сомнения, представляется, что подсудимому лучше заявить о своей непричастности к преступлению.
• Вопрос о достоверности доказательств решает только суд. Никакая экспертиза не нужна, чтобы определить, достойны ли веры чьи-то показания, доказательства. Представляется, что полиграф –недопустимое доказательство, так как он доказывает осведомленность, а требуется доказать причастность.
• Закон не содержит положений, которые ограничивают право подсудимого доводить до сведения присяжных позицию, опровергающую обвинение, т.е. ссылаться на совершение преступления другим лицом. Но в практике ситуация другая. Можно сделать вывод: да, подсудимый может об этом говорить, а адвокат не совсем категорично – он должен свою позицию отстаивать в том, что это преступление было, но совершено не его подзащитным. Представлять доказательства не того, что преступление совершено другим человеком, а доказательства того, что преступление совершено не подзащитным.
• Особенности использования доказательств, касающихся мотива преступления. Часто перекликаются негативные данные о личности и мотив преступления. Закон не запрещает исследовать мотив преступления, а им может быть и то, что подсудимый знал, к примеру, о судимости потерпевшего.
• Много нарушений, связанных с воздействием сторон. Так, нередко оглашаются сведения, которые нельзя доводить до присяжных. В соответствии с п.3.ч.2. ст. 333 присяжные могут общаться с председательствующим, но только в пределах судебного разбирательства в присутствии сторон, гласно. Представляется, что по смыслу всей главы 42, предусматривающей производство с участием присяжных заседателей, внепроцессуальное общение председательствующего судьи с присяжными заседателями является воздействием на них, что запрещено законом.

Присяжные очень часто обращаются письменными вопросами к председательствующему. Если он считает, что вопрос не относится к фактическим обстоятельствам, то вопрос допрашиваемым лицам не задается. Содержание вопросов нигде не отражается, хотя, как представляется, со всеми вопросами стороны должны знакомиться своевременно, а не после рассмотрения уголовного дела.  Это поможет устранить имеющиеся у присяжных неясности.

• Прения - это итог всей работы, где нельзя забывать ваше вступительное заявление, что вы пообещали присяжным, где вы заявили свою позицию и на ней настаиваете на протяжении всего судебного следствия, представляя доказательства позиции. В прениях говорите о результате, о том, что вы доказали. Реплика – это не продолжение прений, это ответ на реплику прокурора.
• В апелляционной жалобе на приговор суда присяжных вы не нападаете на обвинение, а излагаете существенные нарушения (надо хорошенько усвоить ст.389.17 УПК РФ и ст. 389.25 УПК РФ): к примеру, «…тем самым подзащитный был лишен возможности заявить немотивированный/ мотивированный отвод».
• В судебном заседании (когда юридические вопросы решаются у стола председательствующего) можно заявить о необходимости согласовать позицию с подзащитным. Это отражается в протоколе.
• Адвокату надо убедить суд, какое доказательство достойно веры, посеять сомнения относительно других доказательств (чем они опровергаются, исключая способ получения). Например: «О правдивости показаний свидетеля вы можете судить, когда знаете личность этого свидетеля». В законе нет запрета на исследование личности свидетеля или потерпевшего, что подтверждается правовой позицией Конституционного суда.
• Присяжные не знают материалов дела. У нас всего 3 вопроса: доказанность события, доказанность причастности и невиновность. Вердикт – это всегда про невиновность! На мой взгляд, следовало бы внести в закон еще одну формулировку: обвинительный вердикт без назначения наказания (имеются ввиду случаи при утвердительных ответах на вопросы о доказанности деяния и причастности и при отрицательном ответе на вопрос о виновности)..
• Вердикт считается принятым, когда он проверен председательствующим и передан для провозглашения. Непровозглашенный вердикт должен оставаться в совещательной комнате.
• Для роспуска коллегии должны быть основания: присяжные не могут продолжать участие.
• Соблюдайте процедуру и тогда получите то, что хотите!

Четвертая власть

Вопросам освещения резонансных уголовных дел в СМИ, корректного использования специальных терминов и формулировок, объективной подачи материала была посвящена третья панельная дискуссия. Ее модератором выступил Артур Большаков, адвокат, эксперт при Уполномоченном по правам предпринимателей г. Москвы, спикер школы права «Статут».

Он подчеркнул роль журналистики, процитировав высказывания светил адвокатуры («Если бы журналисты не фиксировали выступления блестящих выдающихся дореволюционных адвокатов, они бы пропали, мы бы не знали, что так можно, что это чудо в принципе возможно…»), рассказал коллегам о необходимости сотрудничать со СМИ, представителям которых можно и нужно давать комментарии о ходе процессов.

Екатерина Тютюнникова, адвокат AП г. Mосквы, медиатор, редактор раздела «Кабинет» журнала «Российский адвокат», эксперт ТОП СМИ, спикер юридических конференций, призер конкурса «Лучшие по праву 2024», сообщила о возможном участии адвокатов в проектах издания.

Эмилия Габдуллина, корреспондент газеты «Коммерсант», приоткрыла перед адвокатами журналистскую «кухню», рассказала о правилах журналистской этики. В рамках развития сотрудничества и в целях грамотного освещения уголовных дел предложила ФПА РФ подготовить памятки для журналистов.

Эксперты

Полезная практическая информация была представлена в докладах.

Евгений Тонков, адвокат, к.ю.н., председатель комиссии по защите профессиональных прав адвокатов Адвокатской палаты Ленинградской области, доцент СЗИУ РАНХиГС

привел глубокое обоснование того, что в российской правовой системе (постсоветской, относящейся к социалистической системе правовых семей и, следовательно, отличающейся от систем континентального или прецедентного права) есть стандарты доказывания; рассказал об особенностях российского правопорядка, терминологически им определенного как правовой реализм, разъяснил, как выносятся судебные решения. Спикер рекомендовал адвокатам заявлять доказательства сразу, как можно раньше, и предостерег коллег от часто допускаемой ошибки - пассивности в опровержении доводов оппонента.

Юрий Кириленков, врач, судебно-медицинский эксперт, юрист, аспирант Университета им. Грибоедова по направлению «уголовно-правовые науки» посвятил свое выступление особенностям применения знаний специалиста в уголовном судопроизводстве при оспаривании заключений о причинах наступления смерти и тяжести вреда, причиненного здоровью потерпевшего. Лектор призвал адвокатов активно пользоваться институтом специалиста (вводить специалиста в уголовный процесс для допроса эксперта) и подсказал, как адвокатам это делать грамотно, добиваясь поставленных целей защиты.

Артур Большаков, адвокат, эксперт при Уполномоченном по правам предпринимателей г. Москвы, спикер школы права «Статут» личным примером продемонстрировал навыки ораторского мастерства, напомнил коллегам образцы адвокатского ораторского искусства, призвал подобно мэтрам использовать нетривиальные способы защиты, относясь к адвокатуре как к искусству.

Завершая дебютную Жигулевскую сессию, Дмитрий Тараборин горячо поблагодарил всех участников, которые дружно подтвердили, что диалоги действительно состоялись.

Отдельное спасибо коллегам, принявшим личное активное участие в организации и проведении форума: Дмитрию Тараборину, Виолетте Волковой, Вячеславу Василевскому, Мурату Карабашеву, а также сотрудникам ПАСО Румие Абдряхимовой и Елене Сальниковой.

Пресс-центр ПАСО