Заседание Совета Палаты адвокатов Самарской области

29 октября 2026 года состоялось очередное заседание Совета Палаты адвокатов Самарской области. Совет рассмотрел организационно-кадровые вопросы, результаты проверки работы адвокатов по назначению, дисциплинарные производства и обращения адвокатов. 

Организационные вопросы

Присягу адвоката принесли восемь новых членов Палаты. Для них этот день стал началом профессионального пути в адвокатском сообществе. Коллегам пожелали успешного становления, корпоративной солидарности и верности принципам адвокатской этики.

Совет рассмотрел четыре заявления о приостановлении статуса адвоката: одно — в связи с неспособностью более шести месяцев исполнять профессиональные обязанности, три — по личным обстоятельствам. Также рассмотрены три заявления о прекращении статуса по собственному желанию и одно — о его возобновлении.

Совет рассмотрел вопросы внесения в реестр адвокатских образований сведений о трёх новых адвокатских кабинетах и ликвидации одного кабинета в связи с прекращением статуса  его учредителя.

Семь адвокатов включены в систему субсидируемой юридической помощи в качестве защитников по назначению в уголовном судопроизводстве и представителей по назначению суда в гражданском процессе.

Наряду с пополнением системы Совет обратился к вопросу о том, как исполняются уже принятые поручения.

Рассмотрены результаты проверки исполнения адвокатами правил работы по назначению. Для её проведения случайным образом были отобраны 30 адвокатов из 786, включённых в подсистему АРПН КИС АР. Проверяемый период — первый квартал 2026 года. Двоим из отобранных адвокатов в этот период поручения через подсистему не распределялись, поэтому представлять досье по таким поручениям  не требовалось.

В центре внимания — документы, позволяющие установить содержание и объём оказанной помощи: опросный лист подзащитного, отражение согласованной позиции, действия по обжалованию судебных актов, а в необходимых случаях — письменный отказ подзащитного от обжалования.

В целом результаты проверки признаны удовлетворительными. Вместе с тем, к отдельным адвокатам имеются серьёзные замечания, касающиеся ведения адвокатского производства, полноты досье и оформления опросных листов. Всем адвокатам, включённым в выборку, подготовлены индивидуальные уведомления, которые в течение следующей недели будут направлены на электронную почту.

В дальнейшем проверки планируется проводить чаще, сократив объём каждой из них и уделяя больше внимания детальному изучению адвокатских производств.

Значение этих документов проявляется и при рассмотрении дисциплинарных дел: именно по ним органы адвокатского самоуправления проверяют обоснованность претензий к работе адвоката.

Совет рассмотрел восемь дисциплинарных производств: пять возбуждены по жалобам доверителей, одно — по обращению судьи, два — по представлениям вице-президента ПАСО.

В одном из дел защита адвоката от претензий доверителя строилась на многочисленных письменных подтверждениях: актах выполненных работ, согласованиях позиции, расписках об отсутствии претензий. Однако проверка содержания самой работы привела к выводу о ненадлежащем исполнении адвокатом профессиональных обязанностей.

Когда подписанные акты не подтверждают качество оказанной помощи

Соглашения заключены, акты подписаны, правовая позиция письменно согласована. Достаточно ли этого, если выбранный способ защиты не соответствует действующему процессуальному порядку?

Доверитель обратился за помощью  в привлечении  лица к уголовной ответственности за клевету. Адвокат подготовил заявление частного обвинения мировому судье. Первое заявление было возвращено, затем последовали отказы в принятии, но обращения от имени адвоката упорно продолжались в том же процессуальном порядке.

При рассмотрении дела квалификационная комиссия установила конкретные недостатки работы: неверное определение порядка уголовного преследования, использование неактуальной редакции процессуального закона и неполное устранение замечаний суда. Значимые для выбора процедуры изменения вступили в силу ещё до принятия поручения. Неоднократную подачу заявлений в ненадлежащий орган комиссия оценила как свидетельство «фундаментального непонимания адвокатом норм уголовного права и процесса».

Адвокат возражал: работа выполнена, её результаты приняты, позиция согласована с доверителем. Эти доводы были рассмотрены, однако подписанные документы в данном деле не подтвердили ни фактического исполнения принятых обязательств, ни качества подготовленных заявлений, ни обоснованности избранного способа защиты.

Существенным оказался и вопрос финансовой дисциплины адвоката. Перечисление вознаграждения на карту супруга адвоката признано не соответствующим требованиям закона. Подтверждений последующего поступления средств на расчётный счёт адвокатского образования представлено не было. Бухгалтерская ведомость и акты, оформленные от имени индивидуального предпринимателя, такого поступления не подтверждали.

В одной из выданных адвокатом квитанций денежная сумма обозначена как оплата трёх участий в судебных заседаниях. Подтверждений внесения полученных по этой квитанции средств на расчётный счёт адвокатского образования представлено не было. Комиссия пришла к выводу, что вознаграждение оприходовано не было, и установила факт нарушения финансовой дисциплины. В дополнительных соглашениях участие в трёх заседаниях также значилось оплаченным. Комиссия установила, что судебных заседаний с участием адвоката в интересах доверителя на соответствующих судебных участках не проводилось.

Комиссия установила введение доверителя в заблуждение касательно участия адвоката в судебных заседаниях по заявлению частного обвинения, в принятии которого неоднократно отказывалось. Эти действия оценены как не соответствующие требованиям статей 5 и 8 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Не обеспечивали необходимой ясности и сами соглашения об оказании юридической помощи. Цепочка дополнительных соглашений, преимущественно повторявших прежнее содержание, затрудняла разграничение уже выполненной работы и новых обязательств, определение объёма поручения и его стоимости.

После обращения доверителя в Палату адвокат предъявила к нему в арбитражный суд иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, потребовав отозвать жалобу. Этот способ защиты также получил оценку: обращение в компетентный орган для проверки профессионального поведения само по себе не образует основания для защиты по правилам статьи 152 ГК РФ. С учётом характера отношений комиссия признала ошибочным и выбор арбитражного суда в качестве органа, рассматривающего претензии доверителей к качеству и количеству оказанной адвокатом юридической помощи.

Избранный адвокатом способ защиты от жалобы доверителя стал дополнительным подтверждением выявленных профессиональных ошибок. Неверное применение базовых положений права проявилось как при исполнении поручения, так и при попытке защитить собственную репутацию.

В заседание Совета явились оба участника дисциплинарного производства. Адвокат заявила ходатайство об отложении рассмотрения дела в целях примирения с доверителем. Рассмотрение дисциплинарного производства отложено на следующее заседание Совета — 26 ноября 2026 года.

В трёх других производствах по жалобам доверителей установлены нарушения, связанные с оформлением соглашений об оказании юридической помощи, порядком получения и учёта вознаграждения, а также подтверждением выполненной работы. В одном из дел самостоятельную оценку получила некорректная переписка адвоката с доверителями. По двум из этих производств Совет применил предупреждение, по одному — замечание.

В двух случаях дисциплинарные производства прекращены. В первом не было установлено надлежащего извещения защитника о судебном заседании: сведения телефонограмм расходились с детализацией звонков, а письмо адвокату было направлено по неверному адресу. Во втором доводы о пассивности защитника опровергли документы адвокатского производства, подтвердившие согласование позиции, обжалование постановления о заключении под стражу и заявление ходатайств.

По двум дисциплинарным производствам, связанным с неисполнением обязанности по внесению обязательных отчислений на общие нужды Палаты, Совет принял решения о прекращении статуса адвокатов. Оба адвоката привлекались к дисциплинарной ответственности повторно, имея действующие взыскания в виде предупреждения. Задолженность по обязательным отчислениям на момент рассмотрения дисциплинарных производств Советом погашена не была.

Исполнение этой обязанности имело значение и при рассмотрении отдельного заявления адвоката о досрочном снятии ранее применённого взыскания.

Рассматривая заявление коллеги, Совет подчеркнул: признание прежнего нарушения должно сопровождаться добросовестным исполнением текущих профессиональных обязанностей. Сохраняющаяся задолженность по обязательным отчислениям не позволила признать досрочное снятие взыскания обоснованным. В удовлетворении заявления отказано.

Помимо вопросов дисциплинарной ответственности Совет рассмотрел обращение адвоката, попросившего разъяснить пределы действия адвокатской тайны при заключении соглашения в пользу третьего лица. Обращение адвоката связано с вызовом его на допрос в качестве свидетеля по уголовному делу.

В своём разъяснении Совет прежде всего обратил внимание, что режим адвокатской тайны распространяется на сведения, связанные с оказанием юридической помощи непосредственному получателю, и не охватывает отношения с лицом, выступавшим исключительно в качестве посредника. В частности, заключая соглашение в пользу третьего лица, адвокат обязан с достаточной осмотрительностью установить, кому фактически оказывается помощь, почему соглашение заключается не напрямую и в чём состоит законный интерес лица, действующего в пользу третьего лица. Соответственно, если помощь фактически оказывалась исключительно третьим лицам, а заказчик не являлся её непосредственным получателем, адвокатская тайна в отношениях с таким посредником не возникает. При этом сведения, касающиеся непосредственных получателей помощи, по-прежнему остаются под защитой адвокатской тайны.

Наряду с этим Совет отметил, что схемы, направленные на обход требований Закона об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, на понижение гарантий непосредственного получателя помощи либо на сокрытие участия адвоката в деле без надлежащего соглашения, не могут рассматриваться как охраняемые адвокатской тайной в части отношений с посредником. Если же однозначно установить, являлся ли заказчик непосредственным получателем помощи или действовал в интересах третьих лиц, невозможно, оценка признаков свидетельского иммунитета осуществляется адвокатом самостоятельно. При такой оценке, как указал Совет, учитываются фактический состав правоотношений, предмет предстоящего допроса, наличие судебного акта, разрешающего допрос, волеизъявление доверителя на разглашение конкретного объёма сведений и признаки злоупотребления правом.

Пресс-центр ПАСО